Бернар Вербер - Танатонавты
— Страх смерти: болезненная потребность цепляться за свое существование, доказывающее личную индивидуальность, вместо того, чтобы вплоть до самой смерти пользоваться жизнью ради развития самого себя".
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, «Эта неизвестная смерть»
118 — СТЕФАНИЯ
Танатофобия продлилась почти шесть месяцев. Шесть месяцев вынужденного безделья и одних и тех же споров в тайском ресторане мсье Ламберта. Полгода блужданий по Пер Лашез. Полгода пыли, копившейся на нашем танатодроме. Растения в пентхаузе оплели рояль. Мы почти не видели Люсиндера. Даже Версинжеторикс, его пес, был мрачен. Амандина занялась кулинарией и пыталась нас утешить, готовя эпикурейские блюда. Мы играли в шашки, шахматы. Но не в карты, потому что никто не хотел видеть туза пик — предвестника смерти!
Проблеск надежды, на который так рассчитывал Рауль, сверкнул из места, откуда мы его меньше всего ждали. Не из Соединенных Штатов, где, как мы знали, НАСА занимается сверхсекретными исследованиями, не из Великобритании, где после Билла Грэхема могли остаться подражатели, хотевшие пройти по его стопам. Наше спасение пришло из Италии.
Мы знали о существовании в Падуе высококлассного танатодрома, но полагали, что — как и наш собственный — он сейчас впал в спячку. Так вот, хотя итальянцы и заморозили свою программу, они все же не до конца забросили старты. 27 го апреля они объявили, что смогли запустить человека за первую коматозную стену и что их танатонавт, вернувшись в свою телесную оболочку, дал гораздо более обнадеживающие свидетельства, чем Жан Брессон.
Парадоксально, но журналисты, с ходу поверившие устрашающим рассказам Жана Брессона, проявили скептицизм по поводу восторга и оптимизма итальянцев.
Итальянский танатонавт в действительности был танатонавткой. Ее звали Стефания Чичелли.
Рауль долго разглядывал ее портрет в одном из выпусков Corriere della Sera . Эта улыбающаяся молодая женщина объясняла в посвященной ей статье, что после Моха 1 она обнаружила гигантскую, залитую сумерками, черную равнину, где ей пришлось бороться с чрезвычайно агрессивными «пузырями воспоминаний». Пораженные коллеги подвергли ее опросу под «сывороткой правды», но ее утверждения остались теми же.
— Выходит, она не врет, — сказал я.
«« ||
»» [239 из
570]