Скотт Вестерфельд - Левиафан
— Очнитесь, мистер Шарп. Разумеется, я имею в виду колонии пчел «Левиафана». А скажите, вы всегда рисуете во время бритья?
Дэрин взглянула на опасную бритву рядом с блокнотом и вспомнила, что лицо у нее все в мыльной пене. Она давно ожидала, пока кто-нибудь из экипажа пройдет мимо открытой двери и увидит представление, но торчать перед зеркалом, притворяясь, будто бреешься, было еще скучнее, чем срисовывать температурные диаграммы из учебника по аэронавтике.
— Такова жизнь мичмана, мэм, — сказала она, вытирая лицо. — Тратить на учебу любую свободную минуту. И проводить для ученых гостей экскурсии по «Левиафану».
— А вы как думали? — сладким голосом пропела доктор Барлоу.
За прошедшие два дня леди исследовала каждый дюйм корабля, везде таская с собой Дэрин и Ньюкирка. Они забирались даже в гнездилища медуз Гексли в самых недрах воздушного зверя. Отвертеться от этих походов не получалось: из-за перевеса, созданного сумчатым волком, многочисленными нарядами доктора Барлоу и ее таинственным ящиком, на «Левиафане» осталось всего два мичмана. Дэрин не особо скучала по бывшим товарищам, разве что тогда, когда приходилось измерять высоту и кормить летучих мышей. Имелся один огромный плюс (кроме того, что вонючку Фицроя выперли на землю) — Дэрин и Ньюкирку теперь досталось по отдельной каюте. Но при этом доктор Барлоу буквально издергала их своими ежедневными экспедициями.
— Ну, пойдем, Тацца. — Дэрин взяла поводок, и они вышли в коридор.
Они направились в сторону кормы, по лестнице, на верхнюю палубу гондолы. Там находились койки такелажников, хотя Дэрин не понимала, как те умудряются спать в таких условиях: в желудочных каналах «Левиафана» всегда стояла кошмарная вонь, похожая на смесь запахов гнилого лука и коровьего навоза.
В гамаках, развешанных по обе стороны длинного коридора, дремали свободные от вахты матросы. Некоторые, пытаясь согреться, спали в обнимку со своими водородными ищейками: «Левиафан» парил сейчас на высоте восьми тысяч футов, недосягаемый для рыскающих в небе германских аэропланов, и холод на корабле стоял адский.
Никто из такелажников даже не взглянул ни на доктора Барлоу, ни на ее тасманийского тигра: офицеры недвусмысленно объявили, что каждый, кто причинит беспокойство ученой даме, немедленно понесет строгое наказание. В любом случае сейчас было не до флотских суеверий. Накануне Германия объявила войну Франции, сегодня — Бельгии. Поговаривали, что если кайзер до полуночи не уймется, то завтра настанет очередь Британии. Честно говоря, в последнем никто и не сомневался.
Возле люка, ведущего в кишечную область, Дэрин подняла Таццу на руки и вылезла наверх. В коротком проходе между гондолой и брюхом воздушного зверя было особенно холодно. Маскировочная пленка мягко серебрилась, отражая свечение проплывающих внизу заснеженных горных вершин. Это были швейцарские Альпы. Дэрин прикинула, что «Левиафан» проделал уже треть пути до Османской империи.
«« ||
»» [133 из
337]