Сергей Волков - Чингисхан.
Не сразу соображаю – это ж мое поведение и облик будут обсуждать на собрании! Ничего себе! И тут же догадываюсь – это еще один результат моего разговора с улыбчивым следователем КГБ.
Самого собрания я почти не помню – все происходящее виделось мне как сквозь мутное стекло. Ленинская аудитория, старинная, с расположенными амфитеатром скамьями, меньше всего подходит для проведения комсомольских собраний. Это, как было принято писать в классических романах, настоящий храм науки, обитель знаний и оплот академизма. Здесь должно защищать диссертации и проводить коллоквиумы, а не судить невиновных.
Но времена изменились. За длинным преподавательским столом внизу заседает бюро факультета, а место за кафедрой занял комсорг курса Мишка Беленин. Вначале он долго и нудно говорил что-то о международном положении, происках недружественных держав, а закончил свое выступление мягкой, говоря журналистским сленгом, «подводкой»:
– И вот когда героический народ братской Никарагуа, свергнув ненавистный гнет диктатора Самосы, прилагает максимум усилий, чтобы начать строительство социализма, когда в Эфиопии и Анголе идет настоящая война с силами мировой реакции, когда весь советский народ как один человек трудится на благо нашей Родины, чтобы стремительными темпами вывести ее на первое место в мире по производству продуктов народного потребления, среди нас находятся люди, которые льют воду на мельницу идеологического противника. Но я убежден, что здоровый комсомольский коллектив нашего курса сурово укажет таким людям на их ошибки и по-товарищески поправит оступившихся. В частности, это касается присутствующего здесь Артема Новикова…
– Новиков, встань! – звонким голосом командует Динка Рукавишникова. Она сидит в президиуме и выполняет обязанности секретаря, ведя протокол собрания.
Мое место – сбоку от кафедры, за лаборантским столиком. Нехотя поднимаюсь. Вижу в третьем ряду Витька, делающего мне какие-то ободряющие знаки. Остальные смотрят равнодушно, без интереса и сочувствия. Понятно – для большинства собравшихся здесь это мероприятие – унылая рутина, обязаловка. Все хотят одного – чтобы собрание побыстрее закончилось.
– Ну, Новиков, – Динка поправляет очки в тонкой оправе, смотрит на меня строго и укоризненно, как учительница на провинившегося ученика. – Расскажи своим товарищем о том, как торговал импортными вещами!
– Я не торговал, – зачем-то отвечаю я, но голос срывается на хрип.
– Что? Громче, громче! – голос Рукавишниковой звенит, как сигнальный рельс. – Не стесняйся! Брать деньги за синие брезентовые штаны из Америки ты же не стеснялся!
Вспышка! Алая пелена перед глазами. Стискиваю зубы и шагаю с небольшого возвышения, на котором находится лаборантский столик. Я иду прямо на Динку. Она испугано вскакивает, загораживается протоколом как щитом. В аудитории нарастает шум. Похоже, мне удалось взбаламутить это болото!
«« ||
»» [113 из
237]