Сергей Волков - Чингисхан.
– Что ж, я не стану проливать кровь этого волчонка. Вечное Синее небо будет довольно, – проговорил хан и дернул себя за бороду. – Принесите кангу!
В собравшейся у костров толпе кто-то вскрикнул, женщины заплакали. Все знали: колодка-канга – это хуже честной и быстрой смерти. Это позор, это мучения, и лишь потом – неизбежная гибель от голода и жажды.
Нукеры подняли Темуджина. Его руки и голову всунули в отверстия между двух потемневших от времени досок. Таргитай-Кирилтух самолично затянул мокрые кожаные ремни. Когда кожа высохнет, ремни сожмутся и снять кангу можно будет только с помощью остро заточенного ножа. Наказанный таким образом человек не может самостоятельно есть, пить и спать.
– Отпустите его! – приказал хан.
Пошатываясь – тяжелая канга тянула к земле – Темуджин обвел безумным взглядом лица стоящих вокруг него людей и плюнул на толстый живот Таргитай-Кирилтуха, обтянутый китайским шелком. Тот захохотал, уперев руки в бока.
– Да ты не волк, ты верблюд! Ступай в степь, там твое место. Эй, монголы! Своею ханской волей под страхом смерти я запрещаю давать Темуджину, сыну Есугея, питье и пищу, а так же оказывать всяческую помощь!
Нетвердо ступая, мальчик прошел сквозь расступившихся людей, и вскоре селение осталось позади. Перед ним лежала ночная степь. Было холодно, ветер шумел бурьяном. Над головой мальчика высыпали крупные звезды, где-то лаяла лисица-корсак.
– Вечное Синее небо, не оставь мою мать и братьев!.. – прошептал Темуджин.
Не разбирая дороги, он двинулся в темноту…
– Э, Артамон? Ты спишь, что ли? – Витек трясет меня за лечо.
«« ||
»» [125 из
237]