Сергей Волков - Чингисхан.
Но мне все уже по барабану. Контора так контора, плевать. Жизнь моя, некоторое время побалансировав на гребне, катится куда-то вниз, в темноту…
Когда я подхожу к автобусной остановке на улице Вишневского, в довершение всех бед начинается дождь. Не моросящий осенний дождик, а настоящий проливной дождь с сильным ветром! Крыша остановки не спасает, я мгновенно промокаю до нитки. Покачиваясь на ухабах, подъезжает огромный рейсовый ЛИАЗ, прозванный в народе «скотовозом». Автобус светится в ночи, напоминая передвижной аквариум. Захожу, протягиваю кассирше рубль – меньше у меня нет – и замечаю, что пальцы мои оставили на купюре черные следы.
Мне стыдно. Кажется, что все немногочисленные вечерние пассажиры смотрят на меня с осуждением. Я преступник, спекулянт, антисоветчик. Мною будет интересоваться КГБ…
Согревшись в автобусе, я выхожу на «Пионерской» и дождь с ветром набрасываются на меня с новой силой. Захожу во двор, в лицо летят мокрые листья. Меня бьет озноб. Внезапная слабость делает тело неподъемным, ноги подкашиваются, словно не в силах выдержать вес и я падаю на ближайшую скамейку, больно ударившись скулой об холодные железные перила. Еще секунда и меня уносит в далекий XII век...
Глава девятая
Повестка
Отец и сын ехали по степи. Вечерело. В траве посвистывали суслики, коршун плыл над холмами, высматривая добычу. Стояла ранняя осень, днем солнце еще припекало, но ночами в низинах уже похрустывал ледок на лужах.
Всадники отпустили поводья, увлеченные беседой.
– Зачем мне жениться, отец? – спрашивал Темуджин, заглядывая в лицо Есугею. Высокий для своих восьми лет, с необычно светлой для монгола кожей, Темуджин сильно походил на отца, только глаза у него были другие – желтые, круглые, как у совы или камышовой кошки.
– В твоем возрасте надо, чтобы была невеста. А поженитесь вы, когда станете взрослыми. Пройдет еще семь-восемь лет – и ты приведешь в свою юрту молодую жену. Но договориться надо сейчас, – отвечал Есугей.
«« ||
»» [84 из
237]