Сергей Волков - Чингисхан.
– Ночью прискакал гонец. На Орчун-голе видели разъезды татар. Мне надо возвращаться, – на ходу сказал он сыну. – Мы говорили с Дэй-сеченом. Твой невестой будет его дочь Борте. Сейчас вы познакомитесь. Ты на время останешься здесь.
Темуджин знал – когда отец говорит так, спорить бесполезно. Он вздохнул, вошел в ярко освещенную масляными светильниками юрту и застыл, как вкопанный. Рядом с Дэй-сеченом на детской скамеечке сидела одетая в расшитый золотом халат та самая дурочка.
– Ну, иди же, – Есугей подтолкнул его в спину. – Иди, Темуджин!
Пришлось повиноваться. Борте, едва только Темуджин встал перед ней, не поднимая глаз, спросила:
– Ты умеешь играть в бабки?
– Конечно, умею, – фыркнул мальчик, и в свою очередь, задал вопрос: – А ты почему вчера качалась, как пьяная?
– Я про себя молила Тенгри, чтобы вы не уехали, и ты стал моим мужем, – тихо ответила девочка и посмотрела на Темуджина своими черными, бездонными, как ночь, глазами. Посмотрела – и сын Есугея-багатура почувствовал, как земля колыхнулась у него под ногами…
Отец покинул курень Дэй-сечена, едва солнце поднялось над вершинами далеких гор. На прощание он сказал Темуджину:
– Поживешь в зятьях у унгиратов. Сойдешься с новой родней. В степи сейчас тревожно. Я пришлю за тобой или приеду сам, как только мы прогоним татар. Прощай, Темуджин. Да хранит тебя Вечное Синее небо.
И вскочив на коня, он вдруг весело крикнул Дэй-сечену:
«« ||
»» [87 из
237]