Сергей Волков - Чингисхан 2.
У Оэлун сжалось сердце. Она поняла, что неспроста объяви¬лись здесь соплеменники ее давнишнего жениха. Едва слава о возрождении Есугеева улуса дошла до ушей Ике-Чиледу, как семена мести дали всходы.
- Я останусь, - сказала Оэлун, гордо вскинув голову. - Мерки¬ты едут за мной. Всех остальных они убьют. Уходите быстрей!
- Нет, матушка, - горячо заговорила Борте. - Тебе надо ехать. Ка¬кой позор для нас, если ты достанешься нечестивым меркитам.
- Я останусь, - повторила Оэлун.
- Матушка! - Борте взяла свекровь за руку, заглянула в гла¬за. - Тогда и я останусь с вами. Что скажу я Темуджину, если не смогу уберечь его мать. Либо буду с вами, либо вместе с вами приму смерть.
- Хатун , - обратилась тогда Оэлун к безучастно стоящей в стороне Сочихэл, - садись в возок, места там хватит всем.
Женщина усмехнулась, развязала платок и косы ее, уже присоленные сединой, рассыпались по плечам.
- Я могла бы сказать, что благодарна тебе - ведь ты вспомнила обо мне, когда другие забыли. Я могла бы сесть в возок и ехать вместе с вами. Но я останусь. Вечно была я второй и не имела ни голоса, ни права. Сына моего Бектера убили. Место мое - самое последнее, у входа. Что держит меня у Борджигинов? Я остаюсь.
- Хатун... - начала было Борте, но Оэлун перебила невестку:
- Оставь ее. Она - выбрала. Я уже слышу топот меркитских копыт.
«« ||
»» [106 из
244]