Уилбур Смит - Лучший из лучших
Голиаф занялся оторванными конечностями: завороженный запахом крови противника, он колол подергивающиеся ножки жалом, не замечая ничего вокруг. Словно резиновый мячик, отскочивший от стенки, Инкосикази запрыгнула на широкую спину Голиафа, вцепилась в нее уцелевшими ножками и воткнула кроваво-красное жало в брюшко соперника. Головка паучихи покачивалась вниз-вверх, в такт движениям жала, впрыскивающего поток яда в раздутое тело Голиафа.
Отравленный Голиаф выгнулся в агонии, длинные ножки напряженно выпрямились; надутое, как воздушный шарик, брюшко сотрясали спазмы. На спине, словно уродливый инкуб, сидела Инкосикази, продолжая впрыскивать яд. Конечности великана подломились, и брюшко просело на белый песок арены.
Разочарованные игроки оглушительно заревели, женщины визжали – с отвращением и злорадством одновременно. Ральф и Базо с воплями восторга бросились в объятия друг друга.
На застекленной арене Инкосикази медленно вытащила длинное изогнутое жало. Смертельный яд обладал не только парализующим действием, но и размягчал внутренности добычи. Челюсти паучихи сомкнулись на мягком неподвижном теле – ее живот раздувался и опадал по мере всасывания соков поверженного противника.
Ральф вырвался из крепких объятий Базо.
– Вытащи ее из клетки, – велел он. – А я пойду за деньгами.
По дороге обратно Базо нес корзинку над головой. За ним наполовину бежали, наполовину пританцовывали обнаженные до пояса матабеле, потрясая боевыми палками. Они пели хвалебную песню, которую сочинил Камуза в честь Инкосикази:
Ты видишь тысячами глаз,
Крепко держишь множеством рук.
Поцелуй своим длинным ассегаем,
«« ||
»» [170 из
661]