Уилбур Смит - Лучший из лучших
Мунго был одет лишь в просторные белые брюки – одну штанину отрезали выше колена. Тело исхудало, хотя оставалось широкоплечим и хорошо сложенным – именно таким его и помнила Робин. Живот втянулся, словно у гончей, ребра выпирали наружу, но кожа сохранила упругость и гладкость, волосы на груди завивались черными колечками, которые не тронула седина.
– Здравствуй, Робин! – сказал Мунго.
– Говорить мы с вами будем только в том случае, если это понадобится для вашего лечения, – ответила она, избегая смотреть ему в глаза.
Робин начала осмотр с ран в боку и спине – пулевые ранения, правда, сквозные и полностью зажившие. Она вздрогнула, заметив под одним из шрамов еще один, очень старый рубец. Робин узнала крохотные белые пятнышки стежков, закрывших ножевую рану, – ее собственные стежки ни с чем не спутаешь, больше никто не умеет шить так ровно и точно. Прежде чем Робин сообразила, что делает, пальцы непроизвольно погладили выпуклый рубец.
– Да, – кивнул Мунго. – Это от ножа Камачо.
Робин отдернула руку. Мунго получил рану, защищая ее от португальского работорговца. В ту ночь он спас ей жизнь.
– А это помнишь? – спросил Мунго, показывая оспинку на предплечье. Именно туда она ввела вакцину, когда на «Гуроне» вспыхнула оспа. – Помнишь? – тихонько повторил Мунго.
Упорно не глядя ему в глаза, Робин плотно сжала губы и сняла повязку с его бедра.
На ее лице отразился ужас. Неровные разрезы, сделанные дедом в поисках пули, покрывали ногу от паха до колена; искромсанные ткани неуклюже зашили, точно в спешке запихали банкноты обратно в бумажник.
– Что, плохо мое дело? – спросил Мунго.
«« ||
»» [402 из
661]