Уилбур Смит - Лучший из лучших
На рассвете Ральф влез на скалу – последний из утесов Матопо. Милях в тридцати на востоке, именно там, где ему и следовало быть, над поросшей лесом равниной возвышался голубой силуэт одинокого холма, в котором отчетливо угадывалась фигура лежащего льва – в полном соответствии с описанием в записках Зуги Баллантайна: «Холм, который я назвал Львиная Голова, стоит высоко над окружающей равниной и безошибочно указывает путешественнику направление на великий Зимбабве…»
Лианы и ползучие побеги росли так густо, что можно было пройти прямо под громадными каменными стенами и не заметить их. Корни фикусов-удушителей извивались как змеи, раздвигая в стороны плотно пригнанные друг к другу камни и ломая кладку.
Над стенами возвышались верхушки огромных деревьев, которые выросли здесь с тех пор, как последние обитатели покинули город или умерли в лабиринтах его улиц и зданий. Хотя еще виднелись следы, оставленные топором, и старые пеньки по обеим сторонам проема, новая поросль уже скрывала ворота – доказательство того, что ни один человек не входил сюда со времени визита Зуги, больше двадцати пяти лет назад. Когда-то давно, до рождения Ральфа, майор Баллантайн впервые обнаружил эти развалины и два дня искал узкий проход в густом переплетении растительности. Теперь заметки отца привели сына прямо к входу.
Стоя перед древним порталом, Ральф задрал голову, разглядывая зигзагообразную кладку, украшавшую стену на высоте тридцати футов. Его вдруг охватил суеверный ужас. Ральф глубоко втянул воздух и мысленно напомнил себе, что он цивилизованный христианин, а не первобытный дикарь, но страх не отпускал.
Поднявшись по ступенькам, стертым подошвами древних обитателей города за века его существования, Ральф поднырнул под завесу лиан, вошел в ворота и очутился в узком петляющем коридоре с высокими каменными стенами, над которыми виднелось небо. Заваленный обрушившейся кладкой и заросший густым кустарником коридор вывел на широкую площадку, где высилась громадная цилиндрическая башня из покрытого лишайником серого гранита.
Все было именно так, как описал отец, – даже сломанный парапет башни в том месте, где Зуга пробил дыру, чтобы узнать, нет ли внутри тайной сокровищницы. Отец прочесал все развалины в поисках сокровищ – вплоть до просеивания земли на храмовой площади. Ему удалось набрать почти тысячу унций золота: бусинки и кусочки фольги, тончайшие проволочки и крохотные кусочки размером с пальчик младенца. Единственное оставшееся на долю Ральфа сокровище – каменные статуи, которые, по словам Зуги, лежали на площади храма.
Мысль о том, что кто-то опередил его, привела Ральфа в уныние и заставила решительно двинуться вперед. Суеверные страхи померкли: куда страшнее было бы потерять добычу.
Окунувшись в высокий, до пояса, кустарник, он стал пробираться к башне – и чуть не упал, споткнувшись о первую статую. Присев, Ральф голыми руками расчистил покрывшие ее заросли и увидел хорошо знакомые с детства пустые беспощадные глаза над изогнутым клювом – это был близнец изваяния, которое стояло у дома Зуги в Кимберли, только поваленный на землю и наполовину скрытый корнями и ветками.
Ральф провел рукой по гладкой поверхности зеленого стеатита, по резному треугольному узору на пьедестале.
– Наконец-то я пришел за тобой, – прошептал он и поспешно оглянулся: голос отдавался от стен странным эхом. Ральфа бросило в дрожь, хотя солнце стояло еще высоко. Он поднялся и продолжил поиски.
«« ||
»» [487 из
661]