Уилбур Смит - Неукротимый, как море
На Шантель был газовый шелк цвета слоновой кости, который будто плавал вокруг ее тела при каждом движении. Последний красноватый отсвет умирающего дня, заливавший террасу через французские окна, пронзил тончайший материал насквозь и обрисовал силуэт ее изящных ног. С более близкого расстояния Николас увидел, что шелк был вышит той же нитью – слоновая кость по слоновой кости, чудесная недосказанность элегантности, а под материей читался призрачный абрис ее груди – этой удивительно красивой груди, которую он так хорошо помнил, – и бледно розовые намеки на соски. Ник быстро отвернулся, и Шантель улыбнулась.
– Ники, – сказала она, – извини, что пришлось оставить тебя одного.
– Мы с Питером провели отличный денек.
Шантель подчеркнула форму и размер глаз, изящность скул и подбородка, причем сделала это столь тонко, что макияж был совсем незаметен. Волосы словно искрились, образуя иссиня черное облако богатого соболиного меха вокруг головы; обнаженные плечи и руки приобрели бархатистый, медовый оттенок лепестков кремовой розы.
Да, Шантель умела показать себя безмятежно грациозной, а великолепный, полный сокровищ особняк, вознесшийся в окружении сосен над темным океаном и сказочными огнями побережья, казался ее естественной средой обитания. Шантель заполняла громадную террасу особым светом и весельем, а озорное чувство юмора, которым она обладала на пару с Питером, заставляла их всех смеяться даже над старыми, хорошо знакомыми шутками.
Николас не мог долго таить обиду – в такой обстановке он не сумел заставить себя размышлять о ее предательстве, так что смех звучал неподдельно, а тепло встречи было искренним. Пройдя в небольшую комнату, отведенную под неформальные ужины, они расселись за столом столь невые, почти забытые годы.
Имелись, впрочем, моменты, которые могли покоробить, однако интуиция Шантель была развита настолько, что женщина легко и деликатно обходила подводные камни. Она обращалась с Николасом как с почетным гостем, а на роль хозяина дома поставила сына. «Питер, дорогой, ты не мог бы разрезать мясо?» И тут же гордость и чувство собственной значимости переполняли мальчика, хотя по окончании его возни с птицей казалось, что та угодила под ножи комбайна. Шантель угощала фаршированным цыпленком по креольски, из вина выбрала шабли, которое не вызывало каких либо особых ассоциаций с прошлым. Музыкальным сопровождением они были обязаны Питеру. «От таких звуков можно язву заработать», – негромко бросил Николас в сторону Шантель.
Питер устроил арьергардное прикрытие, доблестно сопротивляясь течению времени, но даже он был вынужден сдаться, когда отец сказал:
– Пойдем, я тебя уложу.
Питер чистил зубы с впечатляющим старанием. Если бы не протесты Ника, это занятие затянулось бы далеко за полночь. Наконец мальчик оказался под одеялом. Ник нагнулся над ним, и сын обеими руками обнял его за шею.
«« ||
»» [294 из
450]