Уилбур Смит - Неукротимый, как море
То, что произошло дальше, можно назвать своего рода чудом. Сидя на жестком круглом стуле, Саманта Сильвер физически ощутила, как из нее уходит юность, – вернее даже, сползает, наподобие глянцевитой змеиной кожи во время линьки. Все ее существо было заполнено теперь ощущением безвременья, замешанном на страданиях и горестях каждой женщины, существовавшей до нее. Самой себе она казалась сейчас очень старой, мудрой и печальной. Приподняв руку, Саманта коснулась щеки и почти удивилась, что под пальцами не шуршит древняя, высохшая кожа.
– Я уже приняла меры к оформлению развода с моим нынешним супругом, после чего Николас вновь займет кресло председателя «Флотилии Кристи».
Да, это правда. Саманта знала, что это чистая правда. У нее не было ни вопросов, ни сомнений. Она медленно опустила трубку на рычаг и встала, слепо помаргивая на голую стену закутка. Нет, она не плакала. Об этом не могло быть и речи. Так же как и о смехе. Никогда впредь, до конца жизни...
Шантель Александер внимательно следила за мужем, стараясь быть при этом отстраненной и объективной. Сейчас, когда прошло наваждение, – головокружительная влюбленность, – сделать это оказалось гораздо легче.
Он был красивым мужчиной: высокий, худощавый, с тщательно уложенными волнами красновато медных волос с металлическим отливом. Даже его запястье, что выглядывало из под белой манжеты, было покрыто такой же растительностью. Шантель знала, что и мускулистая грудь Дунпружинистых, как свежие листочки кудрявого салата. Впрочем, ее никогда не привлекали гладкие, безволосые мужчины.
– Ничего, если я закурю? – спросил он.
Шантель наклонила голову. Голос Дункана также манил ее с первого дня знакомства: глубокий и звучный, с аристократическим акцентом, для которого характерны смягченные гласные и подчеркнуто медлительное произношение согласных звуков. Этот голос и патрицианская вальяжность были тем, что особенно ценила Шантель, – и все же под внешней цивилизованностью и культурными манерами читалась возбуждающая испорченность, которая проглядывала то в мимолетном волчьем оскале белозубой улыбки, то в немигающих серо стальных глазах.
Он затянулся от огонька золотой зажигалки, ее подарка – ее самого первого подарка, который Шантель сделала в ту ночь, когда они стали любовниками. Даже сейчас воспоминание об этом соблазняло своей пикантностью, и она на секунду ощутила, как теплота разливается по низу живота... Женщина невольно повела плечами. Да, была причина – и очень существенная причина – для всего этого безумства, и даже теперь, когда все кончилось, она ничуть не жалела о прошлом.
Это был период ее жизни, когда она не могла отказать самой себе. Великая, всепоглощающая и недозволенная страсть, последняя расточительность юности, безоглядная осень чувств, за которой надвигался средний возраст. Другая, не столь экстраординарная женщина удовлетворилась бы, пожалуй, потными объятиями и барахтаньем в анонимных гостиничных номерах, но только не Шантель Кристи, чей мир был соткан из личных капризов и желаний. Ведь она так и говорила Николасу: все, чем бы ей ни вздумалось обладать, она уже заранее считала своим по праву собственной прихоти. Когда то, очень давно, отец научил ее, что для Шантель Кристи существуют особые правила – те, которые она сама придумывает для себя.
О да, это было чудесно, особенно в первые дни... Чувственность воспоминаний вновь заставила ее шевельнуться в кресле. Но сейчас все прошло. Последние месяцы она тщательно сравнивала обоих мужчин. Решение далось непросто.
«« ||
»» [314 из
450]