Уилбур Смит - Неукротимый, как море
На ее глазах Николас вытащил себя из пучины катастрофы. Сам. В одиночку. Раздетый догола, лишенный всего, кроме той невидимой, не поддающейся определению мантии, которая называется силой воли и целеустремленностью. С боем он прорвался обратно, вынырнул из пропасти. Сила выкла к Николасу. Повседневность, близкое знание этого человека как бы затерли, притупили сущность их отношений. Однако сейчас, после своеобразной интерлюдии с Дунканом, ее взгляд на Николаса приобрел былую свежесть. Теперь он имел такую же привлекательность, что и новый любовник, – причем бесспорно обладал ценными качествами, доказанными в ходе длительного и тесного общения. Дункан Александер – дело прошлое, дело конченое. Ее будущее связано с именем Николаса Берга.
Нет, ну конечно, она никогда не пожалеет о случившемся. Это просто было время омоложения. Даже на интрижку Николаса с этой американской дурочкой можно махнуть рукой... Тут ей пришло в голову, что позднее такие воспоминания придадут некую чуть извращенную перчинку их собственной сексуальности. По бедрам побежали мурашки, и она почувствовала, как в ней раскрывается тайный бутон желания. Дункан обучил ее многим штукам, маленьким эксцентричным фокусам искусства возбуждать, которые были тем более сладостны своей запретностью и испорченностью. К сожалению, Дункан практически полностью полагался как раз на свои вычурные приемчики, которые далеко не всегда работали в случае Шантель... Уголки ее губ брезгливо опустились при первом же воспоминании; не исключено, что разлад их отношений начался именно с этого.
Нет, Дункан Александер не был в состоянии полностью удовлетворить ее неразбавленную, стихийную сексуальность, которой она предавалась, позабыв все на свете. На это был способен лишь один мужчина. В услугах Дункана она больше не нуждается. Кончилось его время. Впрочем, оно могло потянуться и подольше, однако Дункан подставил «Флотилию Кристи» под угрозу. Шантель и подумать не могла о таком развитии событий. «Флотилия Кристи» была замковым камнем ее жизни, непоколебимым и надежным, как сам небосвод, однако сейчас основание этого небосвода пошатнулось. Пусть сексуальная привлекательность Дункана утратила свою изюминку, она могла бы, наверное, простить ему это. Но вот такое предательство...
В глаза вдруг бросилось, насколько неуютно он сейчас себя чувствует. То сядет бочком в кресле, то скрестит ноги, то покрутит сигарету в пальцах, якобы следя за синей струйкой дыма – лишь бы не встречаться с ее бесстрастным, немигающим взглядом. Она смотрела на него, но видела другого... Усилием воли Шантель переключила внимание на Дункана.
– Спасибо, что нашел время так быстро приехать, – сказала она.
– Мне показалось, ты чем то взволнована. зрачках серых холодных глаз прятался страх, а душевное напряжение выдавалось подрагиванием желваков на скулах.
Приглядевшись впервые за несколько месяцев, Шантель увидела, насколько он обтрепался. Длинные, некогда изящные пальцы стали костистыми и не находили себе места. Вокруг рта появились новые жесткие линии, между бровями залегла хмурая складка. Кожа в уголках глаз пошла сеткой тоненьких трещин, словно старая краска, и лишь многолетний горнолыжный загар прятал эти изъяны, которые становились очевидны при внимательном осмотре. Впрочем, в нем оставались еще силы прямо встретить ее взгляд.
– Из того, что ты вчера мне сказала...
Она подняла руку, требуя молчания.
– Как раз это не срочно. Сейчас я просто хочу показать тебе всю важность происходящего. И первейшим, наиглавнейшим вопросом является вот какой: что именно ты сделал с моими акциями, а также с акциями всего трастового фонда?
«« ||
»» [315 из
450]