Уилбур Смит - Время умирать
Шон взбежал на гребень в трех футах впереди сержанта и бросился на твердую землю, перекатившись на спину и глотая воздух. Сержант, задыхаясь, упал позади него. Через минуту Шон с трудом сел, и они с благоговением уставились друг на друга.
Тогда Шон расхохотался. Это был грубый болезненный смех, похожий на кашель, но через мгновение шанган смеялся вместе с ним, хотя каждый взрыв смеха был равносилен агонии. Их смех усиливался по мере того, как легкие возобновляли свою функцию, и когда остальные наконец добрались до гребня холма, они все еще сидели в траве возле тропинки и хохотали друг над другом как сумасшедшие.
Когда час спустя они возобновили свой бег, сержант оставил бесконечную тропу и уверенно и целенаправленно повел колонну на запад.
Шон понял, что состязание закончилось.
Еще не стемнело, когда они достигли наконец линии постоянных оборонительных сооружений РЕНАМО. Они тянулись по берегу широкой, но медленной реки, текущей между песчаными отмелями и круглыми окатанными валунами. Блиндажи и траншеи, облицованные бревнами и мешками с песком, были тщательно замаскированы от возможных воздушных атак. Там были минометы и тяжелые пулеметы, огнем которых простреливалась река и ее северный берег. Шон понял, что укрепления были обширными, и догадался, что они окружали плацдарм, где располагался батальон, а возможно, и дивизия. Когда они перебрались через реку и их пропустили через сторожевые посты, появление Шона с эскортом вызвало всеобщий интерес. Не занятые своими обязанностями партизаны повыходили из блиндажей и столпились вокруг них. Его конвоирам, очевидно, нравился тот особый статус, который у них появился благодаря белому пленнику.
Толпа любопытных веселых зевак внезапно раздалась, когда через нее прошел толстый коротконогий офицер в очках. Солдаты отсалютовали ему с театральной торжественностью, на что он ответил, прикоснувшись кончиком тросточки к краю десантного берета.
— Полковник Кортни, — поприветствовал он Шона на довольно сносном английском, — мы были предупреждены о вашем появлении.
Шон с удовольствием отметил, что у РЕНАМО в ходу были те же знаки различия, что и в португальской армии. У этого человека были красные офицерские петлицы и венки майора на погонах. Во времена партизанской войны повстанцы избегали империалистических обычаев и обходились без символов элитных офицерских частей.
— Ночью ты останешься с нами, — сказал майор, — И я надеюсь, что ты будешь нашим гостем за ужином!
Это обращение было столь неожиданным, что даже солдаты, захватившие Шона, были поражены. Сам сержант сопроводил его вниз к реке и даже отыскал кусочек зеленого мыла, чтобы тот мог выстирать камуфляжную куртку и шорты.
«« ||
»» [230 из
609]