Уилбур Смит - Время умирать
ФРЕЛИМО и коммунисты обеспечили Мугабе наемниками, оружием и полной поддержкой его партизан. Без всяких условий они предложили использовать базы на своей территории, с которых можно было бы осуществлять нападения на Родезию. Естественно, что сейчас он снова обратился к Мозамбику, чтобы избежать ужасного унижения — быть связанным с чудовищем на юге, причем не только связанным, но и полностью зависимым от него в каждом литре топлива и во всем, что обеспечивало выживание страны.
Железнодорожная ветка к порту Бейра в Мозамбикском заливе была естественным выходом из сложившейся ситуации. Конечно, оборудование порта и система основных коммуникаций при африканском социалистическом управлении пришли в совершенный упадок. Решение этого вопроса было простым и легко достижимым — массированная помощь со стороны развитых стран Запада. Как было хорошо известно любому африканскому марксисту, Мугабе мог полностью рассчитывать на это, так как любой отказ можно было представить как откровенную поддержку расизма. Такое страшное обвинение вынудило бы Запад немедленно пойти на уступки. Оценка стоимости работ, требующихся для полной реставрации порта и главной железнодорожной ветки, составила 4 миллиарда долларов. Однако фактические цены в Африке обычно занижались на 100%, поэтому сумма в 8 миллиардов была более реальной. Пустяк, сумма, не превышающая их таможенные пошлины, вполне приемлемая для Запада плата за удовольствие видеть Мугабе, показывающего нос чудовищу с юга.
На этом пути было только одно препятствие — армия РЕНАМО. Она оседлала эту железнодорожную ветку, атакуя ее почти ежедневно, взрывая мосты и тоннели, разбирая пути и обстреливая составы. Реальные убытки от этих разрушений давали западным правительствам оправдание для отказа в предоставлении средств, необходимых для доведения железнодорожной ветки до состояния, при котором по ней можно было бы обеспечивать весь импорт и экспорт Зимбабве.
Попытки правительства ФРЕЛИМО оборонять линию были настолько вялыми и неумелыми, что ему были вынуждены помогать сами зимбабвийцы. Более десяти тысяч воинов Мугабе участвовали в отражении атак РЕНАМО на линию. Шон слышал, что цена этих операций для одной из самых слабых в южной Африке экономики Зимбабве составляла миллион долларов в день.
Парадокс был в том, что Мугабе, сам бывший когда-то партизаном, теперь был вынужден стать пассивным стражем металлических конструкций и стационарных укреплений. Он испытывал стыд от полученных пощечин, хотя еще совсем недавно сам их так щедро раздавал.
Посмеявшись над шуткой, Шон и майор РЕНАМО приступили ко второй порции хорошего колониалистского пива. Это означало, что время серьезных разговоров закончилось.
Они весело вспоминали о днях войны в буше, и вскоре выяснилось, что оба участвовали в одном и том же бою при Мавурадонхасе в день, когда было убито сорок шесть партизан, «хорошей бойне», как всегда называли успешные операции. Скауты Шона залегли в засаде в оврагах и у подножия холмов, играя роль щита, в то время как африканские стрелки были сброшены на парашютах в тыл и образовали линию охвата, чтобы отогнать террористов к скаутам.
— Их было так много, что я не знал, кого убить первым, — вспоминал Шон. Они посмеялись и поговорили о других опасных операциях, безумных вылазках, диких охотах и «хороших бойнях».
Они пили за здоровье Яна Смита, за скаутов Баллантайна и Родезийских Африканских стрелков. Оставалось еще много пива, так что они выпили и за Рональда Рейгана, и за Маргарет Тэтчер. Когда список консерваторов закончился, Шон провозгласил:
— Будь проклят Горбачев!
«« ||
»» [232 из
609]