Уилбур Смит - Взгляд тигра
– Что ж, будет немного времени узнать друг друга получше.
Вынужденный по воле стихии день и ночь делить с Шерри несколько квадратных футов замкнутого пространства, я испытывал странные чувства.
Выходить из пещеры – по естественной надобности или навещая Чабби с Анджело – было и неприятно, и опасно. Хотя в первый же день большую часть кокосов сдуло, а самые слабые деревья с корнем вывернуло из земли, отдельные пальмы нет-нет, да и валились. Ветер швырял сломанные ветки и мусор с таким неистовством, что можно было остаться без глаз.
Чабби и Анджело возились себе потихоньку с двигателями, очищали от соленой воды, а заодно убивали время. В нашей же пещере, едва новизна ситуации улетучилась, назрел психологический кризис, не до конца понятный, но по всем признакам критический.
С самого начала Шерри оставалась для меня закрытой книгой: слишком много вопросов без ответов, слишком много тайн за семью печатями – она не пускала и не собиралась пускать меня в свою личную жизнь и до сих пор ни словом не обмолвилась о своих чувствах. Как ни странно, мы никогда не говорили о будущем. Женщины, которых я знал, ждали – нет, требовали – признаний в любви и страсти. Неопределенность угнетала Шерри не меньше моего, но в чем-то она запуталась, чему-то противостояла, и эта борьба накладывала нездоровый отпечаток на наши отношения.
Да, я согласился на ее условия – никогда не упоминать о том, что мы испытываем друг к другу, – однако такое самоограничение не по мне. Я должен говорить любимой красивые слова. Красноречие – моя стихия: птицу уговорю слететь ко мне с ветки. Конечно, раз нет, так нет – я бы потерпел, однако неясность перспектив куда хуже. Внешне Шерри, пожалуй, не стремилась долго продолжать нашу связь. Тем не менее я знал, что в глубине души она думает иначе. Иногда у нас бывали мгновения такой близости, что сомнений не оставалось.
Однажды я поделился с ней планами на жизнь после того, как отыщем сокровище. Мне хотелось построить новую лодку – по собственному проекту, с лучшими качествами незабвенной «Морской плясуньи»; я мечтал о новом доме в бухте Черепахи – о настоящем доме, а не о тростниковом бунгало; рассказывал, как его обустрою, кто будет жить в нем вместе со мной… Шерри безучастно выслушала мой рассказ, а потом отвернулась и притворилась спящей. Впрочем, даже не прикасаясь к ней, я чувствовал, что каждая ее клеточка напряжена.
В другой раз я заметил тот самый враждебный взгляд, но часом позже стал объектом физической страсти, никак не вязавшейся с неприязнью.
Однажды, сидя по-турецки на матрасе, она умелыми, аккуратными стежками чинила мою одежду. В ответ на мою благодарность последовала язвительная насмешка, вспыхнула ссора, Шерри выскочила из пещеры в бушующий ветер и побежала к Чабби. В сумерках он привел ее назад, при этом смотрел на меня так, что другой бы стушевался, а приглашение выпить виски холодно отверг. Последнее означало, что Чабби либо серьезно болен, либо крайне неодобрительно относится к происходящему. Уходя в ураганную ночь, он что-то зло бормотал под нос.
На четвертый день нервы у меня стали сдавать, я обдумал поведение Шерри со всех сторон и сделал для себя выводы. Запертая со мной в крохотной пещере, она вынужденно задумалась о своих чувствах. Возможно, я становился ее первой настоящей любовью – нелегкое испытание для независимой натуры. Откровенно говоря, я и сам восторга не испытывал, точнее, испытывал лишь в недолгие часы раскаяния и любви между бесконечными приступами дурного настроения и вспышками раздражительности. Оставалось ждать минуты, когда, смирившись с неизбежным, она признает свое поражение.
«« ||
»» [234 из
339]