Виталий Забирко - Мародер
Напрасно я воспользовался нуль-таймером, нужно было имитировать драку, и тогда, быть может, сломал бы ему шею ударом ладони. Я недовольно покрутил головой. Лукавил сам перед собой – даже в драке вряд ли бы получилось. Во время акций я иногда пользовался этим приемом, знал силу удара и инстинктивно сдерживался. Человека убить, даже обреченного, – не рюмку водки выпить.
Зато тень нисколько не колебалась, не было у нее моральных принципов. Уловив мои мысли, она стремительно плеснулась на лежащее тело, спеленала в кокон, а затем так же стремительно схлынула. Ничего не изменилось: ни положение тела, ни гримаса ужаса на застывшем лице, ни блеск глаз, – но я сразу понял, что Сэм-Семен Рудаков мертв. Окончательно и бесповоротно.
Аура флуктуационного следа вокруг меня мигнула, и се яркость плавно снизилась до уровня первого порядка.
– Тебе бы палачом работать… – глухо обронил я тени. Не имело никакого значения, чьими руками был убит наркодилер – так или иначе тень – часть меня. Вот он, мой первый труп… Рано или поздно каждому пиллиджеру приходится через это проходить. У меня это случилось сейчас. Убей я в южной башне Всемирного торгового центра негра-уборщика, то принял бы этот факт спокойно – мародер так или иначе был обречен. В отношении же Сэма Рудакова все было иначе, хотя эпитафию «Люди гибнут за металл…» заслужили как тот, так и другой. В конечном счете, и мне когда-то такая эпитафия подойдет.
На душе было столь гадко и тошно, что когда я совершил обратный прыжок в базовое время и увидел на ещё минуту назад пустой скамейке сидящего таймстебля Воронцова, то ничуть не удивился. А чего я мог ожидать? Да ничего хорошего.
– Во-от… – протянул он, хищно оскалившись. – Правильно говорят, что преступник возвращается на место преступления. Вы что, не могли выбрать точку перехода подальше отсюда? А вдруг бы здесь уголовный розыск устроил засаду?
– Общественного туалета рядом нет, – буркнул я, хотя так и подмывало отбрить, чтобы не молол чепухи. Будь здесь посторонние, вариатор никогда не дал бы разрешение на прыжок. Таймстебль, к сожалению, не посторонний, а жаль. Век бы его не видеть.
– Вижу, походка у вас выровнялась, – с издевкой заметил Воронцов. – Копчик перестал болеть? Да вы подходите ближе, присаживайтесь. В ногах правды нет.
Я подошел к скамейке, сел. Так знает о моей тени таймстебль или нет? Или намек на походку – очередное проявление его зловредности? Судя по возрасту, он в службе стабилизации давно и большую часть жизни провел здесь, а не там. Это там, среди своих, постанты красавцы, а здесь – изгои. Когда постоянно ощущаешь брезгливое отношение окружающих к своей внешности, характер бесповоротно портится.
– А в чем она, правда? – поинтересовался я.
«« ||
»» [106 из
299]