Александр Зорич Сергей Челяев - Три капитана
Но прослушивание радиообмена нескольких членов экипажа, хотя и имело отличный от нуля мемориальный смысл, сенсации нам не подарило.
Еще у зонда сыскался отдельный процессорный блок для ведения боевых действий (а вот это сенсация!). Потому что у зонда – представьте себе – имелся отсек, который можно было использовать для размещения дополнительного научного оборудования, но можно было – и для подвески ракет класса "космос-космос".
Правда, у нашего найденыша подобный отсек был пуст, но пристрастный осмотр крепежных узлов, предпринятый Шадриным, позволял судить, что, судя по сорванным пломбам и удаленной полимерной консервирующей смазке, как минимум один раз на зонд ракеты подвешивались (ну сенсация же!!!).
У боевого процессорного блока имелась своя долговременная память, вполне сохранная. То есть можно было предположить, что все операции с оружейным отсеком и его содержимым, а равно все эволюции, выполненные зондом в загадочных боевых целях (с кем воевали-то?), были туда записаны.
Но вот она, незадача: содержимое памяти было зашифровано так, что ни смагинский "Олимпик", ни прочая его хитроумная аппаратура код расколоть не смогли.
Наконец, оставался собственно "черный ящик", то есть особо прочный бортовой самописец, ведущий протокол полетных эволюций зонда.
Из самописца Смагин, корпея по шестнадцать часов в день, доставал всё новые цифры. Тысячи, тысячи цифр.
Высоты, курсовые углы, пеленги, скорости, скорости, орбиты, орбиты, орбиты, траектории, траектории, траектории, траектории...
В центре Смагинского трейлера вращалась громадная модель-голограмма Беллоны.
На нее были наброшены обе координатные сетки – современная и та, которой, судя по содержимому мозгов зонда, пользовалась Четвертая Межзвездная Экспедиция.
«« ||
»» [140 из
331]